Я вижу ее через окно в небольшую щелку между рекламой и крышей маршрутки. Зачем-то отрастила волосы ниже плеч. Перекрасилась в блондинку. Сделала завивку. Но это точно Аня – карие глаза, небольшой, но набухший полными губами рот, немного слишком выпирающие скулы, чуть великоватый для тонких в основном черт лица нос, дурацкая родинка на подбородке... И сумочка ее любимая, ярко-красная, которая раньше удачно перекликалась с Аниными короткими химически-рыжими волосами. А теперь не перекликается и лично для меня выглядит почти неуместной деталью. Сумочка висит на левой руке, а на правой тоже почти висит незапоминающегося вида юноша. Он что-то оживленно вышлепывает слабо тронутыми щетиной губами Ане в ухо. Она немного недовольно морщит носик, мотает головой, но потом задумывается и кивает, чего, видимо, и добивался спутник, который тут же резко начинает двигаться в нашу сторону, нетвердо, но настойчиво дергая девушку за собой.
Маршрутка тем временем, дождавшись зеленого света, резко трогается. На лице юноши отражается досада, на Анином – легкое злорадство. Я вынимаю из левого уха наушник и кричу водителю: «Э! Тормозни! Там люди сесть хотят!» Тот долю секунды колеблется, но внутренний гонщик в нем проигрывает инстинкту добытчика. «Газель» на удивление мягко по сравнению со стартом тормозит и прижимается к бордюру. Я оглядываюсь и между недовольными лицами пассажиров сквозь чудовищно заляпанное грязью заднее стекло вижу два спешащих силуэта. Через пару мгновений щелкает и скрипит, отъезжая, боковая дверь. Я вынимаю второй наушник и искренне широко улыбаюсь. Аня входит в машину первой, видит меня и явно теряется. Потом корчит умоляющую гримасу и быстро прикладывает палец к губам. Улыбка на моем лице несколько съеживается.
Они садятся за водителем, прямо передо мной. Юноша копается в потертом кошельке и карманах, отсчитывает железом необходимое, расплачивается и снова наводит вербальный мост между своими губами и Аниным ухом. Что-то шепчет, видимо шутит, она чуть смущенно улыбается. Всю дорогу они не могут успокоить пальцы, слегка тискаются, трутся носами и порой целуются. Ненароком дают окружающим понять, что мы наблюдаем самую зарю отношений, бесконечно далекую от пощечин, желчной ревности, хлопанья дверьми и прочих обязательных в будущем вещей. Переговариваются не то чтобы шепотом, но я снова слушаю плеер, а не их. Аня не реже раза в минуту бросает на меня короткие извиняющиеся взгляды. Я, впрочем, нисколько не обижаюсь. Все в жизни бывает, даже влюбленность.
Маршрутка доезжает переулками до конечной остановки и окатывает бордюрный камень водой из лужи. Аня и предмет ее нынешней страсти выходят на забрызганный асфальт первыми. Я пропускаю остальных пассажиров вперед, чтобы выдержать дистанцию и больше не смущать девушку. Медленно иду к метро. Путь тут один – через плохо освещенный подземный переход под железнодорожными путями. Однако влюбленные тоже продвигаются крайне неторопливо, пританцовывая, играясь и останавливаясь на поцелуи под каждой второй лампочкой. Бывшие соседи по маршрутному такси быстро их обгоняют, и в переходе остаемся мы втроем. Я вздыхаю и ускоряю шаг, чтобы миновать, наконец, неожиданно блондинистое, кудрявое и несвободное наваждение.
( Когда я приближаюсь к парочке, Аня просит юношу... )